В Украину по болоту: Как я незаконно пересекла украинскую границу

2018-04-30, 18:30
  0     0


В конце марта 2015 года я перебираю клавиши верного своего ноутбука, сидя на окраине одного из городов неспокойного востока Украины, в маленькой гостинице, записывая свежие воспоминания об эпизоде, который по сути своей являлся нарушением законодательства сразу трех государств.

Не вижу смысла вдаваться в причины, послужившие отправной точкой этой истории. Просто озвучу вводную: возникла необходимость выехать из России в Украину так, чтобы эта поездка не стала достоянием каких бы то ни было властных структур. Выехать из России не так уж и сложно – для подобных осложненных ситуаций была удобная лазейка, а именно – практически прозрачная граница с Белоруссией. А дальше? А дальше надо каким-то образом покинуть пределы союзного российско-белорусского государства и попасть на территорию Украины. Звучит вроде просто.

На практике это означает (если уж вам приспичило попартизанить) пешую прогулку по болотам Полесья. Полесье – самое большое в Европе болото, если вы не в курсе. Стало быть, в ситуации, когда перейти границу вы решаете в тех краях, где некогда успешно скрывались партизанские отряды, и притом на дворе не зима, будьте готовы к тому, что будет мокро. Очень мокро. Готовьте болотные сапоги – те, что застегиваются под горло. И будьте готовы к тому, что путь будет полон сюрпризов, даже если маршрут и проложен заранее по картам и спутниковым снимкам.

GPS-навигатор – хорошее изобретение человечества, но мне как-то спокойнее было с картой (и неважно, что составлена она была примерно во времена моего младенчества) и компасом.

Выбранный для перехода участок понравился тем, что по белорусский территории идти нужно было совсем немного. Немного отойти от дороги, затем пересечь три мелиоративных канала (по второму как раз и проходит граница), и – здравствуй, Украина! Гипотетически предполагалось, что пограничники-белорусы, если даже и увяжутся за мной, не полезут в канаву (глубина которой – примерно по пояс) в обычном камуфляже и берцах. Ну а что касается такой неприятности, как применение огнестрельного оружия, расчет был на то, что (вроде бы) это им дозволяется только в случае нападения нарушителя непосредственно на пограничников. Хотя, как известно, труп обычно несколько ограничен в возможностях объяснения своих действий и степени опасности оных для представителей закона. Мне спокойнее было думать, что ни бежать следом, ни стрелять они не станут.

Холодная ночь в леске возле границы. Медленно поворачиваются созвездия вокруг невидимой оси в хвосте меньшей из Медведиц. Еле-еле заметно бледнеют звезды на востоке. Время тянется, а предрассветный холод пробирает до костей. Пытаюсь размять застывшие мышцы, влезаю в резиновый комбинезон, он же – болотные сапоги. Надеваю поверх пальто камуфляжную болоньевую куртку. В рюкзаке – цивильная обувь, чтобы, выйдя из лесу, не производить впечатления туриста или, чего доброго, диверсанта. Жду рассвета…


Первая задача заключается в том, чтобы выдвинуться сразу, как только начнет светать, форсировать три канала и добраться до леса прежде, чем окончательно взойдет солнце.

Пора! Небо на востоке заметно светлеет. Туда – на восток – и нужно идти мне. Срываюсь с места. В спину светят фонари с фермы – место перехода, идеальное по всем параметрам, имеет один существенный недостаток – близость этой фермы. Во сколько там доят коров? Но размышлять об этом нет времени. Затекшие мышцы должны заработать как можно скорее – я, переваливаясь, выравнивая на спине рюкзак, бегу, чувствуя всю неловкость своих движений в болотном облачении, вперед, к светлеющему на глазах востоку.

Момент истины. Первый мелиоративный канал, который нужно перейти вброд. Шагну туда – и все, назад пути нет, и даже гипотетически трусливые мысли о том, чтобы повернуть назад, потеряют всякий смысл. Не размышляя, спускаюсь в ледяную воду, ломая лед. Ощущение странное – резиновые сапоги и штанины норовят всплыть. Хрустит тонкая ледяная корочка. Перехожу вброд неширокий канал и, цепляясь за ветки кустарника, вылезаю на берег. Понимаю, что дышу тяжело, пытаюсь на ходу выровнять дыхание. Не успеваю опомниться – второй канал уже передо мной.

Он гораздо шире и глубже предыдущего. Оглядываюсь. Преследования нет. И медлить нельзя. Спускаюсь по крутому берегу и с трудом бреду – по пояс в воде. Тяжело. Но поддерживает осознание того, что это и есть граница, – а значит, что бы ни ждало меня дальше, психологически будет проще, гораздо проще.

Крутой восточный берег. Слишком крутой – не за что ухватиться, некуда поставить ногу. Не занервничать бы. Вдох-выдох – осматриваюсь, нахожу более пологий участок. Вцепившись в хилую корягу, вытаскиваю себя на берег, перекатываюсь ("надо, надо бросать курить, и как здорово, что удалось хотя бы сутки перед походом удержаться от этой скверной привычки"), отползаю, оглянувшись напоследок на покрытый инеем редкий кустарник.

Дальше немного проще – неглубоко. Вот первые три препятствия и позади. А светлеет быстро, солнце вот-вот взойдет, и я, несмотря на свой камуфляж, буду как на ладони в заиндевевшем поле, среди редких деревец. Ползком двигаться как-то неохота, поэтому – вперед, туда, где на фоне рассветного неба темнеют деревья.

И вот я среди них. Опушка, редкие и небольшие деревца, но они скрывают меня. Падаю за куст, чтобы отдышаться, осмотреться, свериться с картой (а все-таки еще темно – без фонарика и не разглядишь ее) – впереди долгая, долгая дорога…

Собственно, это еще не сам лес. В лес ведет полузаросшая дорога. Идти по ней или среди деревьев? Подлесок густой, шумно… Рискую – начинаю двигаться по краю дороги, поминутно останавливаясь и прислушиваясь. Следы есть, но не сегодняшние. А это что? Гильза… Кто-то стрелял дробью. Но это тоже было не сегодня и не вчера.

Среди деревьев останавливаюсь, проверяю вещи, изучаю карту. Мой путь лежит в глубину леса. Освежаю в памяти пометки – землянка у речки, братская могила. Если столбики-вешки на просеках окажутся испорченными, эти местные достопримечательности помогут мне сориентироваться. Болота… Теперь риск встречи с белорусскими пограничниками снижается – тем больше, чем дальше я ухожу от границы, – но никто не отменяет возможности встречи с пограничниками украинскими, события, весьма в моем положении также нежелательного. Кстати, а у них-то какие распоряжения относительно применения оружия? Не знаю, ну и ладно.

Пора идти. Лесная дорога и более-менее твердая почва между деревьями выглядят заманчиво, тогда как ровное (на первый взгляд) болото со своими редкими кочками и хилыми деревцами, несмотря на внешнее сходство с приятной полянкой, сулит сложности и топкие места. Но где идти труднее мне, там труднее будет и предполагаемым преследователям. И я решаю двигаться по болотам, не поддаваясь искушению пройти леском. Нормальные люди по болоту не ходят, да и собака след не возьмет.


Под ногами хрустят мерзлые кочки. Застыла вода в яме у выворотня. Тишину нарушает не только мое передвижение – просыпаются птицы и начинают пробовать голоса. Оживает полесская глухомань…

Природа красива всегда. Любое растение, любое живое существо, любой причудливый излом земной коры – все это неповторимо и прекрасно. А уж нетронутые человеком, не испорченные, первозданные уголки, которые все еще можно встретить на нашей земле, даже не забираясь в глухие дебри других континентов, – как же спокойны они, существовавшие задолго до того, как люди возомнили себя хозяевами вселенной.

Спешить мне некуда. Можно полюбоваться картиной, которую не так часто видит человек, – уголком, который почти не затронут цивилизацией. Фотоаппарат у меня всегда под рукой – вот и сейчас я пользуюсь возможностью запечатлеть увиденное не только в своей памяти.


Подбираю березовую палку, чтобы прощупывать впереди путь. А болото все больше и больше напоминает огромную лужу. Много воды, и все чаще приходится ступать прямо в воду – кочки раскиданы слишком далеко друг от друга, как и корявые, искривленные деревца.

Это пойма речки под двусмысленным именем Тонка. Но до реки еще нужно дойти… Согласно карте, на ее берегу и находится землянка. И я планирую выйти на берег как раз в этом месте. Удастся ли?

Кстати, вспоминаю я, это время года – ранняя весна – позволяет мне не беспокоиться об одной очень неприятной особенности этих мест. Холодно – и комаров нет. А они здесь лютые! Вспоминаю, как в прошлый раз, проезжая Полесье (тогда поездка была спокойной, официальной), с товарищами неосторожно остановили машину в этих краях и чуть было не оказались сожранными заживо злобными и очень многочисленными насекомыми. Нигде больше таких комаров нет – по крайней мере мне подобные не встречались. И вот от этой проблемы меня по крайней мере избавил мартовский холод. Улыбаясь этой мысли и с содроганием вспоминая летнюю встречу с кровопийцами, продолжаю свой путь.


Мох, присыпанный палой листвой. Я знаю, что на болоте чем притягательнее выглядит полянка, тем больше вероятность того, что она окажется совсем даже и не полянкой. Стараюсь держаться деревьев – хотя бы этих карликовых березок и сосенок: если им есть за что уцепиться корнями, значит, и я не потону.

И все-таки неприятность случается. Шаг – и нога по бедро проваливается в вязкую трясину. С удивительным спокойствием понимаю, что это как раз то, о чем обычно и пишут в книжках про болота. Мягко падаю плашмя, перекатываюсь на бок, тяну руку к ближайшей кочке, стараясь не делать резких движений. Вцепившись в кочку, осторожно перекатываюсь, тяну ногу… Движение, еще движение – и нога свободна. Подползаю к кочке, поднимаюсь на ноги.

Ніхто не знає, хто я, ніхто не знає, де я…

Не нашли бы, скорее всего. Сгинуть в болоте было бы обидно. Но я живу, иду дальше, улыбаясь солнцу. Оно уже взошло, искрится в каплях на сухих травинках, подсвечивает темную, покрытую местами льдом, стоячую воду.


Все рано или поздно заканчивается. Вот и болото, тянущееся почти от опушки леса, не бесконечно. Впереди – высокие деревья, а это значит, что меня ждет твердая почва. Чувствую прилив сил, иду и иду себе, перебираясь с кочки на кочку, стараясь прощупывать почву как можно более тщательно, если возможности пройти по кочкам нет. Но ждет меня небольшое разочарование. Кто бы мог подумать, что наступит в жизни момент, когда именно разочарование вызовет у меня вид свежих лесозаготовок? Даже запах опилок ощущается. И следы свежие. Значит, сюда нельзя… Значит, придется мне, выбравшись из одного болота, забираться в другое.

Прохожу, не высовываясь на открытое место, краем вырубки. Да, совсем недавно тут работали люди, вполне вероятно, что вчера. А значит, в любой момент они могут оказаться здесь снова. Мне такая ситуация совсем ни к чему.

И передо мной опять оказывается болото. Пройду его – и выйду на берег реки, если не заблужусь, – к землянке, обозначенной на карте. Никаких комментариев, разумеется, к этим подписям на составленной почти тридцать пять лет назад карте нет (спасибо интернету – можно скачать практически любую карту, распечатать ее на большом, формата А3, листе, заламинировать кустарно широким скотчем и пользоваться в свое удовольствие). Скорее всего, землянка партизанская, в любом случае – любопытно будет на нее взглянуть. И вдвойне любопытно – посмотреть на речку, переходить которую, скорее всего, придется по самодельному мосту, чтобы не брести по незнакомому дну по шею в ледяной воде.


Второе болото немного не такое, как предыдущее. Здесь много травы и тонких березок, здесь под ногами яростно хрустит какой-то мерзлый хворост. Сколько же от меня шума! По сути, даже пытаться красться бессмысленно. Меня слышно издалека, и если вдруг наткнутся на меня пограничники, не стоит и надеяться, что не заметят, не услышат. А если от меня такой хруст, стоит ли таиться? Пойду-ка я открыто, с песней! Дыхание давно восстановилось, мышцы работают хорошо, настроение прекрасное – и болотные кулички с удивлением слышат немного срывающийся, но бодрый голос. Репертуар у меня довольно богат, и украинские повстанческие песни занимают в нем немало места.

Впереди между деревьями блеснула водная гладь, покрытая тонким льдом. Поднимаюсь на маленький пригорок, который, как оказывается, тянется вдоль реки, и вижу перед собой искрящуюся на солнце речку и какую-то беспорядочную, на первый взгляд, кучу толстых веток на ее берегу. Да это же землянка! Сбрасываю на землю рюкзак, расстегиваю болоньевую камуфляжную куртку – стало жарко. Привал. На пригреве у речки можно отдохнуть, перекусить, глотнуть сдобренной энергетиками сладкой воды и снять с себя лишнее – пальто, совершенно не предназначенное, если честно, для подобных прогулок, но нужное на этапе выхода к цивилизации, можно отправить в рюкзак. Пары флисовых толстовок с тонким свитером вполне достаточно.


Сажусь, привалившись к стволу дерева, грызу шоколад, с интересом осматриваюсь по сторонам. Надо бы отдохнуть, но вокруг такая красота – невозможно усидеть на месте. С фотоаппаратом в руке свешиваюсь, уцепившись свободной рукой за дерево, над сверкающей рекой. В прозрачной воде видны утонувшие коряги, а в лед, почти полностью покрывающий поверхность воды, вмерзли травинки, опавшие листья, ветки. Вспоминаю, как в детстве выкапывали в земле ямки, клали туда всякую красочную ерунду, закрывали стеклом и присыпали землей. А потом показывали друг другу эти клады, осторожно сметая землю со стекла. Вот и здесь под ледяным стеклом какой-то неведомый друг приготовил для меня эти неповторимые инсталляции. Жаль, что фотоаппарат – простая, хоть и качественная, мыльница, – не удается настроить так, чтобы сфотографировать эту красоту. Просто оставляю ее в своей памяти, в своей коллекции уникальных, только мне принадлежащих воспоминаний.

Осматриваю землянку. Внутрь лезть не решаюсь – просто заглядываю, яма, хоть и вырытая на возвышении, заполнена водой, а коряги и ветки, из которых состоит кровля, выглядят не такими уж и старыми. Вероятно, кто-то присматривает за старой землянкой, кто-то сохраняет ее – здесь, в глухом углу Полесья, куда не приедут туристы и не притащатся в сопровождении журналистов официальные лица.


Возвращаюсь к своему рюкзаку и слышу за спиной шорох. Какой-то зверек – черный, размером с кошку, видимо, из куньих, – взбирается, озираясь на меня, по куче сухих коряг. Пытаюсь подобраться к нему поближе, но зверь осторожен, держит дистанцию.

Отдохнув, собираюсь в дорогу. Теперь мне нужно перейти речку. Но она гораздо глубже тех приграничных канав – измеряю палкой глубину и понимаю, что брода не найти. Зато в воде с избытком полузатопленных упавших деревьев – значит, можно не возиться, не таскать бревна с берега, не строить мост. Достаточно просто найти подходящее дерево и не торопясь, постаравшись не поскользнуться, перейти на тот берег всего-то по колено в воде.

Поиск не занимает много времени. Одна из берез подходит идеально – она притоплена на моей стороне и выступает из воды у противоположного берега. Осторожно вступаю на бревно, спугнув водомерку, разбиваю лед перед собой (почему-то здесь он немного толще и крепче, чем на болоте, но моего веса, естественно, не выдержит). Шаг за шагом, продвигаюсь вперед. И вот уже последние шаги по сухому бревну, еще шаг – и я на противоположном берегу. Оглядываюсь еще раз на землянку, на пригорок, подаривший мне полчаса отдыха, на свой импровизированный мостик. Пора идти дальше.


Судя по карте, здесь уже не будет таких болот, а просеки и лесные дорожки помогут мне продвигаться в более комфортных условиях – разумеется, если я не обнаружу на них человеческих следов. Надо только отойти от реки – все же в ее пойме и на этой стороне болотце, пусть и не настолько топкое, как те два, что уже форсированы. Снова вижу вырубку, но на ней уже давно никто не бывал. Все равно не стоит идти по открытому месту – обхожу ее по краю.

Карта подсказывает мне, что можно позволить себе роскошь передвижения по лесным дорожкам. Пробираюсь через болотце, окружающее вырубку, чтобы оказаться в точке, которая привлекла мое внимание при изучении карты, – у братской могилы.

Просеки, небольшие дороги, столбики с номерами секторов – все это позволяет ориентироваться по карте почти с такой же легкостью, с какой турист, держа в руке атлас, находит интересные для него памятники, строения и прочие достопримечательности в городе. И вот я уже стою на краю лесной дороги там, где должна, согласно карте, быть братская могила. Лес тут уже чистый и практически сухой, только в небольших низинках можно увидеть намек на болота, с которыми мне довелось познакомиться раньше. Но где же могила? Ее нет. То ли за ней не следили, и за тридцать с лишним лет она стала практически незаметна, то ли – ведь возможно и такое – это ошибка топографа, карту составлявшего. Ну да ладно – я же, в самом деле, не осматривать достопримечательности тут собираюсь.


Убедившись, что переходить вброд реки и проваливаться в болота необходимости больше не будет, избавляюсь от болотных сапог – прячу их в яме возле чистой и сухой лесной дорожки. Может, как-нибудь еще понадобятся, пригодятся.

Иду дальше – и ловлю себя на том, что настроение мое совсем не соответствует текущей ситуации. Теплое солнце, удобная обувь, чистый воздух, ровная дорожка – настроение (после бессонной ночи психика работает в немного измененном режиме) такое, которое отлично подошло бы для прогулки по парку. А ведь я все ближе подхожу к цивилизации. Ухоженность леса означает, что тут постоянно трудятся лесники. Мне совсем не с руки попадаться кому-то на глаза, собранность и внимательность должны быть со мной постоянно.

Останавливаюсь, вдумчиво проверяю снаряжение, еще раз изучаю карту – хоть она и отпечаталась уже в памяти, словно фотография. И продолжаю движение.

Передо мной новая дорога. До чего же хороша! Настроение прогулки в парке было бы ей под стать. Увы, такие дорожки – не для меня. Иду дальше – искать что-нибудь попроще, что-нибудь более заброшенное и дикое.


И иду все дальше и дальше, петляя, сворачивая с одной тропы на другую, внимательно прислушиваясь к своей интуиции, не позволяя себе купиться на привлекательный вид и обещание комфорта. Как обманчиво и опасно болото, под видом милой полянки таящее смертельно опасную трясину, так и удобная, ухоженная дорога может привести меня совсем не туда, куда я стремлюсь. И было бы обидно влипнуть в неприятности после того, как позади остались уже многие опасности непростого пути.

Давно уже наступил день. Припекает солнце, а я все иду, останавливаясь лишь иногда на минуту-другую. Путь мой теперь лежит к людям – мне уже можно выходить на дорогу, к автобусам или попуткам. Решаю сделать это возле довольно крупного села, в котором есть больница. Ведь больница – неплохая легенда на случай, если кто-то заинтересуется, откуда в округе незнакомое лицо, да и лиц этих незнакомых в таком населенном пункте, скорее всего, немало, и никого не удивит появление нового человека.

Вот и тропа, которая приведет меня к селу. Я закапываю карту, снимаю камуфляжную "непромокайку" и прячу ее в рюкзак. Вид у меня теперь совсем мирный. Едва ли кому-то придет в голову, что человек в такой одежде только что вылез из болота. Ну а рюкзак – он у меня относительно небольшой.

Но напоследок, словно напоминая о необходимости быть всегда начеку, приключается курьез. Сквозь ветки еще не покрывшихся листвой деревьев я вижу что-то желтое, правильной формы. Автомобиль, патруль, засада! Я падаю за вересковый куст и, вцепившись в бинокль, пытаюсь рассмотреть опасность. И не могу сдержать смех: напугал меня дубок, который почему-то не сбросил на зиму желтую листву. Его крона имеет причудливо-правильную форму, и сквозь ветки он показался мне автомобилем. Улыбнувшись дубку, прохожу мимо.

Листва на деревьях еще не распустилась, но омела зеленеет. Я подхожу к опушке. Виднеется вдали наблюдательная вышка – с нее лесники, которые так хорошо заботятся о давшем мне приют лесе, высматривают пожары. Вот показались дома, и я выхожу на улицу села.


Мое путешествие подходит к концу. По крайней мере, так мне кажется, когда я, пройдя мимо больницы (она действительно довольно большая), оказываюсь на обочине дороги, которая приведет меня к городку, откуда я уже спокойно отправлюсь в Киев на автобусе или поезде. Городок километрах в двадцати от места, в котором я нахожусь, но долгое ли дело поймать попутку?

Долгое. Мимо проскакивают, не останавливаясь, автомобили с украинскими, белорусскими, российскими номерами. Надменно проезжают и машины с номерами стран Евросоюза. Я бреду по обочине, стараясь принять максимально невинный вид. В конце концов, щуплая фигура в толстовке и с рюкзаком не может вызвать подозрений, так что сильно беспокоиться повода нет. Но мне немного надоело тащить рюкзак и идти пешком. Однако машины едут мимо.

Вижу ворота небольшого кладбища. Что же – здесь можно передохнуть, посидеть, не попадаясь никому на глаза. Устраиваю себе передышку, медленно обхожу кладбище, вглядываясь в лица на портретах.

И снова в путь. После привала идти снова легко – и я, как несколько часов на болоте, начинаю петь. Никто больше тут не ходит пешком, никто из тех, кто проезжает мимо, не слышит меня, и я, не стесняясь, распеваю во весь голос.

А когда иссякает мой репертуар, старенькая "шестерка" с белорусскими номерами останавливается передо мной, и я, забросив рюкзак в багажник, наконец-то получаю возможность преодолеть остаток пути до городка в блаженной неподвижности, глядя в окно на ухоженные хаты…

Ольга Шевелева

За матеріалами  112.ua

Додавати коментарі можуть лише зареєстровані користувачі.
[ Реєстрація | Вхід ]

Коментарів 0